Валерий Люшков (strelec_new) wrote,
Валерий Люшков
strelec_new

Categories:

Прощание с Каялу. Переход к реке Дунгуза (Оморочка).



По возвращению, спрашиваю у Юры разрешения воспользоваться его банькой. Протопив ее, стираю одёжку, моюсь и парюсь от души.
Тем временем, пришел в гости сосед из барака на Верблюжьей, до которого через сопку с полчаса ходьбы. Нажарив сковороду мяса, ужинаем вместе.
Когда сосед уходил к себе обратно, «комбат» дал ему дорогой спиннинг с катушкой, который он попросил оставить «порыбачить» и на хранение до следующего их приезда у нейрохирургов их Хабаровска. Собравшим, кстати, после случившегося с ним несчастья, его разбитое колено. Отдал, чтобы сосед продал спиннинг гостящим у него рыбакам из посёлка, или выменял его у них на водку.




Охотник, судя по всему, Юра хороший, и это вызывает уважение, но человек в общении тяжелый, а порой, когда у него нет водки, то и просто невыносимый.
Следующим утром Юра собирается спускаться с мясом в поселок, но ожидаемая им лодка не приходит. Боюсь, что на еще один вечер общения с ним моего терпения может не хватить. Это значит, что пора отправляться в дальнейший путь. Собираясь, обнаруживаю отсутствие на месте и своего спиннинга. Оказывается, что, собираясь уезжать, Юра уже убрал его в свой запирающийся на амбарный замок лабаз. После того, как требую вернуть спиннинг, Юра картинно удивляется?
- А что, он тебе нужен?
Открывает лабаз и достает спиннинг с недовольством. Не меньшее недовольство вызывает у него и моя просьба отрезать мне в дорогу кусок кабанятины.
- А тебе надо?
Затем, видимо вспомнив, о моей помощи, Юра разворачивает уже упакованное в дорогу мясо и отрезает столько, сколько влезет в мой солдатский котелок. Больше мне и не надо, ведь это вес, который мне целый день нести в рюкзаке за своей спиной.



До метеостанции Родниковой, по прямой, отсюда менее десяти километров. Но это, что называется, «как ворона летит». Пешком получится, как минимум, в два раза длиннее, но за день надеюсь дойти. В ориентировке на местности хорошо помогает распечатанная листами карта. Даже притом, что местные пользуются названиями старыми, а на ней почти все новые, русские. Что бы меньше путаться, при каждой возможности, уточняю у местных старые названия впадающих в Бикин рек.
Чтобы обойти труднопроходимую низину, собираюсь идти террасами сопок до реки Оморочка и уже за ней по бураннику или компасу спуститься к реке и метеостанции.
Выходя из избы к собранному в дорогу рюкзаку, на крыше бани вижу разглядывающую меня с пяти метров горлинку. До этого, когда я встречался с ними в лесу, они обычно срывались с места так резво, что не всегда удавалось их и разглядеть. На благовест не похоже, ощущение такое, будто она хочет о чем-то меня предупредить.



Через три километра начала пути, там, где тропа идет через густой не просматриваемый кустарник, в двадцати метрах впереди меня раздается, а затем и повторяется, угрожающее рычание медведя. Что там впереди мне не видно, но зверь предупреждает меня, чтобы я туда не ходил. Если бы он хотел со мной разминуться, он сделал бы это бесшумно. То же, если бы у него было намерение на меня напасть.
Медленно отхожу назад и метров на пятьдесят поднимаюсь на склон сопки. Здесь на сотню метров вокруг меня уже есть обзор. А значит и возможность прицельно выстрелить или успеть забраться на дерево. Пока отдыхаю, ничего не происходит, но продолжать свой путь по тропе было бы не правильно. Преодолев линию сопок и перейдя на террасы следующих, иду, не спеша, полной грудью вдыхая пряный запах листвы и наслаждаясь красотой осенней тайги. На одном из привалов на куст напротив меня опять прилетает и садится горлинка. Наверное, это просто совпадение, но мне интереснее предположить, что это именно та, которая провожала меня в дорогу утром. Приветствую ее как старую знакомую, говорю, что у меня все нормально и благодарю за заботу. С каждым километром рюкзак становится все тяжелее и, когда я в очередной раз перехожу низину, чуть потеряв равновесие, машинально хватаюсь руками за ближайший куст. Ладони обжигают густо, как мех, усеявшие его ветви тонкие колючки. Сухие они обламываются, оставляя в ладонях окончания шипов. Вместо того чтобы выругаться, сдержавшись, говорю «спасибо», воспринимая доставленную мне лесом боль как наказание за какую-либо мою перед ним провинность. Или, если его отношение ко мне благосклонно, как предупреждение о тех неприятностях, которые могут ждать меня впереди.
Привычка видеть и с вниманием относится к таким знакам пришла во время долгих одиночных путешествий по диким местам. Как-то так, наверное, и у наших предков возникла потребность одушевлять огонь, лес, воду и ветер, все живое и неживое вокруг себя.



На следующем привале, обойдя бурелом, скидывая с плеч рюкзак, ощущаю вдруг запах свинарника. С удивление оглядываюсь вокруг, но ничего, что могло бы быть причиной запаха, не вижу. А когда делаю пару шагов в сторону, чуть ли не из-под ног, вскакивает и бросается прочь врассыпную плотно лежавшее стадо кабанов. Мне же остается только удивляться выдержке кабанов, явно слышавших мое приближение, но продолжавших лежать недвижно, в надежде что я пройду мимо.
Там же, между речками Каялу и Малая Оморочка, я потерял свои часы. Пропажу обнаружил вскоре, но возвращаться и искать потерю в толстом слое сухой листвы затея бессмысленная. Благодаря влагозащите и свежей, на десять лет, батарейке, наверное, они будут там тикать долго. Теперь это позволяет мне шутить, что они символизируют собой часть моего сердца, навсегда оставшегося в Уссурийской тайге. Ну а если без шуток, это действительно так.
Tags: Приморье, безопасность в путешествии, интересные люди, медведи, одиночное путешествие, охота, природа России, рыбалка, судьбы людские, тигры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments