?

Log in

No account? Create an account
 
 
28 Май 2010 @ 17:54
ТОПОЗЁРСКИЕ ВСТРЕЧИ.  

Две недели на острове я не испытывал дискомфорта оттого, что был один. Собственно, и приезжаю сюда, на север Карелии, весной за этим. Чтобы пожить в одиночестве, послушать тишину.



Просыпаюсь от гульканья токующих на льду озера напротив избушки тетеревов. Попив чайку да заполнив термос, можно и на рыбалку. В первую очередь — к ближним каменистым отмелям-коргам дразнить хариусов блесенкой с крючком на тонкой цепочке. Лежишь себе на туристическом коврике, смотришь в лунку и видишь, как покачивается маленьким осьминожком у песчано-каменистого дна червь, насаженный на крючок. Вроде бы и нет вокруг него никого, но вот появляется в поле зрения настороженная хариусовая мордочка. А наживка на блесенке поигрывает, поднимает небольшие облачка мути, время от времени касаясь дна. Как тут не соблазниться? Не выдержав, хариус стремительно атакует. А ухватив наживку, сразу же старается сбежать с ней подальше от опасного места. Но не тут-то было. Подсечка, и через мгновение мы уже разглядываем с ним друг друга на льду.
Ослепительно светит, отражаясь ото льда мириадами искр, солнце, свистит восточный ветер. Тот самый, противный и не любимый карелами. Рыба и впрямь клюет не очень. И тем не менее с десяток-полтора хариусов за полдня поймать реально.

Если ветер совсем надоест, уходил на небольшое озерко, рядом с основным. На нем, защищенном от ветра стеной леса и гривами, настоящий весенний припек. На этой ламбушке на мормышку ловил окуней и небольших плотвичек. А уже на плотвичек, на жерлицы, щук. Щуки здесь красивые, будто отлитые из темной бронзы. И вкусны необычайно.

Так и жил две недели. Ловил хариусов, ставил жерлицы на щук, готовил из них разные вкусности. После обеда, расстелив туристический коврик и спальник, загорал на послеполуденном припеке и вообще был, наверное, самым счастливым человеком. А когда пришло время, отправился назад к договоренному месту встречи.

Подперев дверь избушки сосновым поленом, огибаю остров и по льду отправляюсь в сторону поселка. Точнее, к другой избушке на Лопарских островах, куда утром следующего дня должен приехать местный приятель. До этих островов пять-шесть часов ходу. Но это в том случае, если солнце не успеет размягчить утренний наст до того, как туда доберусь.
Войдя в ритм, не заметил, как преодолел треть пути и обогнул мыс. Выйдя на простор за поворотом, скорее не увидел, а почувствовал — что-то изменилось. Как будто пересек границу, отделяющую тот тихий мир, оказавшись в некоем промежуточном.

Вдали медленно движется точка. Через объектив фотоаппарата вижу, что это не олень, не пересекающий озеро медведь, а ползущий по белой глади мотоцикл. В начале мая здесь лучшее время для ловли хариуса со льда. И местные жители, обыкновенно считающие рыбалку любительскую пустым времяпрепровождением, насидевшись за зиму по домам, с удовольствием ловят брусковатых красавцев на блесенки и мормышки.

Продолжив путь, вижу, что незамеченным не остался. «Точка» сменила направление движения и теперь, постепенно увеличиваясь, направляется в мою сторону. Когда мотоцикл подъехал, оказалось что это старенький «Иж» с коляской и с двумя подкопченными, с припухшими лицами рыбаками. Судя по всему, они не первый день на озере и вчера неплохо «отдохнули». Поздоровались, поговорили. Сначала напряженные расспросы. Откуда, куда… Финская граница рядом, и местные жители за долгие годы были вымуштрованы режимом так, что во всяком новом, незнакомом человеке видели потенциального шпиона или того хуже — перебежчика.

Но после того как я узнал в сидевшем за рулем мотоцикла рыбаке человека, с которым мы уже встречались, обстановка разрядилась.

Оказалось, рыбаки из поселка Тунгозеро накануне ловили хариусов и один из них угодил в промоину. При основной толщине льда буквально под ручку коловорота, там где проливы меж островами и берегом перегорожены подводной отмелью, лед всегда тоньше. В итоге накупались оба и утопили на пятиметровой глубине коловорот. Сейчас, запасшись проволокой, они направлялись спасать коловорот и якобы утерянную в снегу у костра бутылку. Пожелав им удачи, отправляюсь дальше. Не проходит и часа, как они догоняют меня с уже спасенным коловоротом и найденной в люльке мотоцикла бутылкой. Закинув в люльку рюкзак, отправляюсь с ними на остров Ягодный. Это мне по пути, всего в нескольких километрах от того места, куда направляюсь. На Ягодном — капитальная, весьма приличная избушка. Возле нее нет горы мусора, остатков пластиковых упаковок и кучи пустых водочных бутылок. Судя по всему, хозяева этой избушки — уважающие себя и бережно относящиеся к природе люди. Ими оказываются Александр и Владимир, рыбаки из Кестеньги.

В конце апреля — начале мая они каждый год выезжают на три-четыре дня на озеро для заготовки налимов. Пару лет назад, рыбача здесь, я уже встречал на льду следы их переделанной из мотоцикла в вездеход на пневмошинах самокатки. Александр и Владимир встретили меня радушно и убедили остаться переночевать. Я согласился. С хорошими людьми в капитальной, протопленной избушке ночлег гораздо приятнее, чем в той, которая еще неизвестно, в каком состоянии, и наверняка без запаса дров. Да и ходьбы отсюда до островов Лопарихен-Шуарет по утреннему насту не более часа.
После обеда тунгозерские рыбаки собрали вещички и отправились домой, а я с рыбаками из Кестеньги поехал проверять установленные ими накануне жерлицы

Для этой рыбалки на лесной ламбушке заранее ловится наживка. В основном мелкие окуньки. Причем к моменту, когда они станут собственно наживкой, окуньки эти могут сколько угодно храниться морожеными и в итоге иметь весьма непритязательный вид. Первый день выезда на рыбалку посвящается установке жерлиц. Ставят их через каждые пятьдесят-сто метров на глубинах шесть-восемь метров.


Теперь плетеную корзинку для налимов и проволоку для поддевания лески — в сани, бидончик с наживкой — на крючок под санями и — вперед.

Топориком скалываем с лунки намерзший лед, проволочным крючком поддеваем леску. Через минуту-другую на льду извивается очередной налим. Рыбу в корзину, наживку поправить или освежить, вход в лунку засверлить, жерлицу на место и — к следующей вешке. Движения отработаны и четки. Не рыбалка, а конвейер.

Закончив проверять двухкилометровую линию жерлиц, пробуем ловить хариусов у островов. Но, похоже, резкий восточный ветер чувствуется и подо льдом. В результате — за полчаса лишь один хариус на троих. Солнце клонится к закату. Грузимся на самокатку и — к избушке. Здесь Александр с Владимиром, оглядываясь, нет ли поблизости воронов, ссыпают налимов в снежную яму, накрывают брезентом и, маскируя, засыпают снегом.

Эти черные разбойники разорили не одну рыбацкую кладовку. Не минула чаша сия и меня. На прошлой неделе, вернувшись с рыбалки, обнаружил, что от кладовой с рыбой остались лишь пятна слизи на снегу да обрывки шкурок от щук, окуней и хариусов. Всего за два часа моего отсутствия воронам удалось расклевать и растащить не менее пятнадцати килограммов рыбы. Лишь одна большая щука на самом дне снежной ямы чудом уцелела. Вдали от магазинов и возможности пополнить запасы продуктов такой разбой может стоить путешественнику и жизни.
 Покончив с делами, Владимир предлагает сварить на ужин уху. Однако в голосе его не слышно энтузиазма. За две недели на озере рыба в разных видах успела поднадоесть и мне. Потому решив, что НЗ мне уже больше ни к чему, достаю из недр рюкзака большую банку тушенки и предлагаю приготовить ужин с ней. Достаю и другую часть НЗ — двухсотграммовую баночку медицинского спирта. Мужики заметно оживляются.

<

Теперь можно и посидеть, поговорить. Потрескивает костерок, зажигаются в синеющем над соснами небе звезды. Хорошо… Говорим о рыбалке, о природе. О том, как она меняется не в лучшую сторону.


Более десяти лет назад отстроили Владимир с Александром эту избушку, время от времени наезжая сюда с противоположного берега озера на охоту и рыбалку. Ближе к поселку рыбные запасы озера сильно выбиты сетевой рыбалкой. Расспрашиваю их о других способах зимней рыбалки, используемой местными рыбаками. Тем более что в озере есть и палия, и крупная кумжа. На ближнем большом озере принимающие рыбаков турфирмы летом практикуют ловлю этих рыб троллингом. Зимнее же блеснение кумжи и палии здесь практически отсутствует. Хотя раньше отцы и деды местных рыбаков ловили палию на мелкие, похожие по форме на шторлинг, зимние блесны. Несколько раз пробовал блеснить на больших, до тридцати метров глубинах и я. Но все безрезультатно. Трудно искать рыбу на просторах водоема сорок на восемьдесят с лишним километров. Возможно, хорошим подспорьем здесь был бы эхолот. И уже с ним — изучение водоема, поиски мест зимних стоянок и мест кормежки рыбы, наработка опыта. Но здесь этим пока просто некому заниматься.

Говорим и о том, как хрупка природа севера. Как легко даже здесь, где нет никакой промышленности и отравляющих воды стоков, нарушить ее равновесие.О том, как даже одна хищническая сетевая рыбалка на лесной ламбушке способна выбить ее на десятилетие. В этой связи сожалею, что рассказал встреченным мною утром рыбакам о своей успешной ловле щук на небольшом лесном озерке. Как оказалось в дальнейшем, сожалел не зря.


После того как мужики уходят спать, еще некоторое время сижу у костра, глядя на его пламя, слушая, как то усиливаясь, то стихая, шумит ветер в кронах деревьев. В какой-то момент, когда ветер стихает, кажется, что слышу с озера звук едущей где-то машины. Озеро залито синеватым лунным светом, и в этой синеве, как форты, темнеют ближние и дальние острова.

Утром встаю рано. Пока Владимир и Александр досыпают, успеваю собраться, вскипятить чайник и попить чаю. Поблагодарив их за гостеприимство и ночлег, прощаюсь и отправляюсь к Лопарским островам. И уже через полчаса пути вижу на насте следы легковой машины. Это значит, что вечером кто-то действительно проезжал по озеру. Почти уверен, что ночью проезжал мой приятель. Кроме него, поплававшего по озеру капитаном катера рыболовецкого колхоза, хорошо знающего рельеф дна и места возможных промоин, едва ли кто-то решится здесь на ночную езду. Дойдя до нужного острова и избушки на нем, обнаруживаю ее холодной и необитаемой. Но след машины на насте говорит, что я не ошибся. Оставив рюкзак в месте, где его невозможно не заметить, ухожу к каменистому мысу искать хариусов. Помнится, как-то в начале июня славно половил их здесь спиннингом. Но не успеваю досверлить первую лунку, как из-за мыса по большому радиусу выплывает Колина «шестерка». Даже за лобовым стеклом видно, как, увидев меня, он расплывается в радостной улыбке.

<<

Как я и предположил, Коля не удержался до утра и рванул на озеро с вечера. А не обнаружив меня здесь, поехал к месту предыдущего обитания. Там и заночевал с приехавшими туда засветло рыбаками. Как оказалось, они уже знали о моей успешной рыбалке в том месте. И если они выбьют сетями лесную ламбушку, где ловил щук и окуней, отчасти это будет и на моей совести.



Посидев и немного перекусив, меняем с Колей тупые ножи коловорота на свежие — и по мысам, искать хариусов. До вечера у нас еще уйма времени и можно хорошо половить серых разбойников. А потом в поселок, в протопленную добрую баньку. Чтобы поутру вновь уехать домой. А на это озеро еще вернусь в середине июня, во время сказочных здесь белых ночей. И буду возвращаться вновь и вновь, пока, благодаря огромным просторам, тут еще достаточно мест, куда далеко и невыгодно добираться хапугам. Где можно просто пожить недельку-другую в ладу с собой и миром, слушая тишину.

 
 
 
Ігор Магновськийmagnovskyi on Май, 28, 2010 14:34 (UTC)
Жыть наедине с собой и природой - это классно ... Я и сам уэдиняюсь время от времени в Карпатах ...
atboarder2atboarder2 on Май, 28, 2010 17:39 (UTC)
Неплохо клюет, смотрю рыбы много разной. А вот возле Нильмогубы в реках одни окуни обитает. Теперь вот кету акклиматировали, но вот не нарушит ли она биоцентические связи?