?

Log in

No account? Create an account
 
 
07 Январь 2010 @ 14:39
Дыбы,Тыры.(продолжение)  


Выбравшись на седловину перевала и увидев новый мир уже за ним, испытываю настоящую эйфорию и восторг. И оттого, что сделал это, и от открывающихся с высоты перевала видов. Примерно в двадцати километрах от меня, как на ладони, - снежные стенки хребта, за которым уже Хабаровский край. Где-то там среди них и гора Мусс-Хая, к которой я хочу попасть. Но после пройденной части пути я уже понимаю, что выбраться оттуда будет не чуть не проще, чем добраться туда. Оставив на перевале рюкзак, взбираюсь на ближнюю вершину, осматриваюсь вокруг. До горизонта вздыбившиеся каменные громады. И кажется, что в мире больше нет ничего, кроме этих гор. Огромная горная, почти безлюдная страна, в которой время условно, и ощущаешь себя не то в далеком прошлом, не то в далеком будущем, или вообще в ином мире. По сути, это и есть иной мир, где другие, отличные от надуманных и искусственных, ценности, где и время течет совершенно по-иному.



 Здесь и сейчас мне действительно не хватает человека, с которым я мог бы разделить свой восторг. Но где взять такого человека, которому можно верить больше, чем себе, с которым понимаешь друг друга с полуслова, с полувзгляда.. Вот и ответ на частый вопрос, почему в такие места я предпочитаю ходить один. Гораздо проще удачно жениться и жить счастливо, чем найти не попутчика, а настоящего напарника, с которым можно пойти хоть куда. Это не трасса, не обжитые маршруты и даже не семейная жизнь, где в любой момент каждый может пойти своим путем. Здесь от человека, который рядом, зависит все, от настроения до жизни. Даже человек, с которым в повседневной жизни легко, приятно и интересно общаться, через день-другой пути может начать раздражать. И это испортит все. Как бы не было хорошо наверху, но время к вечеру. Далеко внизу, по стекающему за перевалом ручью, видна граница леса. До нее мне надо бы добраться до темноты.



Прежде чем начать спуск, тщательно просматриваю склон. Намечаю спуск по нему там, где это удобнее и безопаснее. И только после этого вниз. Спускаться легче, чем ползти вверх, и расстояния преодолеваются быстрее. Но я сдерживаю себя, зная, что даже по такому склону, где есть из чего выбирать, можно улететь или осыпаться с самыми нехорошими последствиями. Но, как не выбирай, а если хочешь перед сном горячего питания и костер безопасности на ночь, надо до темноты успеть добраться до дров. Все оказалось не так просто, как казалось сверху. Осторожно спускаюсь до ручья, текущего из распадка справа. Дальше, уже пошатываясь от усталости, иду вдоль него и по нему. Чтобы восстановить силы, не мешало бы устроить короткую передышку, вскипятить на паре таблеток сухого горючего полкотелка водички, попить крепкого с карамелькой чайку. Но солнце вот-вот закатится за горку, и наступят короткие сумерки перед темным временем суток. Даже на короткую передышку нет времени. И тут, как цветочек аленький из сказки, из расщелины в плите передо мной возникает росток Золотого корня. Смяв в себе желание снять рюкзак, достать фотоаппарат и штатив и запечатлеть его красоту, срываю верхушку цветка и жую уже на ходу. Слышал, что эвенки таким образом добавляют себе сил в пути. То ли оттого что очень хотелось, чтобы так и было, то ли действительно сработало, но сил действительно прибавляется. Наступает эйфория и легкость. И ноги уже не ватные, и рюкзак как будто стал вдвое легче. Прислушиваясь к изменениям в себе, прибавляю шагу, двигаясь уже почти бегом, когда под ногу на, вроде бы, сухом плоском камне попадает какая-то слизь. Не успев сгруппироваться, мгновенно теряю равновесие. Тяжелый рюкзак, как маятник, - вниз, ноги - вверх, а голова жестко раскалывается от удара об, как специально подставленный под нее, каменный зуб. По-крайней мере, ощущения были именно такими. В глазах темно, в левой части головы тупая боль, но нахожу в себе силы порадоваться тому, что хотя бы не потерял сознание. Преодолевая боль и слабость, выбираюсь из лямок рюкзака и ползу к холодной воде ручья. Теперь моя кровь - его часть на всем протяжении отсюда до Ледовитого океана.



Почему-то вспоминается то, как в океане запах крови привлекает к жертве акул. Омываю убитое место ледяной водой и пытаюсь нащупать дырку или трещину в черепе. Дырки и рваной раны вроде бы нет, а вот с трещиной пока не понятно. Даже если и есть, за неделю-другую, если не занести инфекцию, срастется. Достаю пузырек с йодом и прижигаю прилично опухшую ссадину. Повезло, что удар пришелся в довольно крепкую часть черепа. Сантиметром выше и это был бы висок. Теперь я уже иначе воспринимаю «случайно» встретившийся мне цветок. Скорее это было испытание меня духами этих мест. Прошу у них прощения за свою поспешность и непонятливость, за испорченную мной без нужды красоту. До нормального леса дойти так и не успеваю. В сгущающихся сумерках едва успеваю собрать сушняк из отмерших стволов карликовой березки и поставить палатку. Место для палатки и кострища выбираю с таким расчетом, чтобы зверь на нее не мог набрести неожиданно. Чтобы мой костер был заметен с максимально возможно большего расстояния. Тогда правильный зверь будет иметь возможность обойти. Думать об этом приходится всегда. На настоящий момент это одно из основных правил выживания. Сильно устал, и болит голова. Думал, что поем наскоро и упаду без сил, но, попив чаю, еще какое-то время сижу у костра, глядя на его пламя, разговаривая с задобренным угощением огнем. Вслушиваюсь в темноту и раздумываю о том, что сегодня все могло сложиться иначе. Кто-то поверил в меня и сберег. В таких местах сам собой начинаешь, если не верить, то и не опровергать существование духов места и хранителей, за тобой присматривающих. Берегущих тебя, пока не разочаруются в тебе, пока сам не изменишь себе. Наверное, как-то так когда-то возникло у живших во враждебном человеку диком мире племен язычество. Некоторые вещи трудно объяснить, но они есть, и не считаться с этим, когда ты часть этого окружающего тебя дикого мира, нельзя.



Ночью пару раз просыпался от какого-то шороха невдалеке от палатки. Подкладывал в костер дров, гремел котелком, пока не решил что, скорее всего это зайцы или ютящиеся в камнях пищухи, которых эвенки называют коротким словом - Чыс. Говорят, что эти маленькие родственники зайцев очень любят черную смородину. Продвигаясь вдоль россыпей, часто слышишь их тревожный свист, самих увидеть сложнее. Только что он свистнул где-то здесь, через минуту высунулся совсем в другом месте. Спустившись до границы леса, обнаруживаю, что попал в настоящий лосиный угол. Свежие следы этих самых крупных из оленей везде. Реже попадаются следы пересекавших низину снежных баранов. Следов медведей или волков не попадается. Есть соблазн взобраться на склон, откуда укрывшиеся в лесу звери будут видны как на ладони, но еще больше нетерпение дойти туда, где, по описанию, ручей, вдоль которого иду, разделится на два рукава. Левый понесет свои воды в Сунтар и Индигирку. Правый - в Тыры, Алдан и Лену. Дойдя до воды, по которой уже можно будет сплавляться, я собираюсь собрать небольшой плот и сплавиться до долин у подножия Мус-Хая, а затем, полазив вволю, опять на плоту по Сунтару, уже до трассы. У меня запасены и хорошее полотно для лучковой пилы, и капроновый шпагат, но что-то уже сейчас мне подсказывает, что передвижение по здешним рекам на плоту будет слишком рискованным. Я видел Сунтар и его стремительное разбивающееся об отвесные скалы течение там, где он пересекает трассу…. А еще хочется скорее выбраться из узких распадков, где граница густой растительности слишком близко, туда, где река разнесла вынесенные с гор камни широко. Где обзор вокруг достаточен для того, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности. Через час-другой пути я уже вижу впереди то место, где течение ручья упирается в стенку. Прибавляю шагу и вскоре с сожалением осознаю, что пересек не тот перевал и все еще нахожусь в водоразделе Алдана. Течение ручья вместо того, чтобы раздваиваться, деля свои воды между Алданом и Индигиркой, впадает в небольшую реку текущую вправо…. Самое время присесть и хорошенько подумать. Возвращаться назад - это сутки на перевал плюс еще два три дня, чтобы дойти до нужного. Если конечно повезет со второй попыткой. Наш общий с Каюром знакомый при карте и информации год назад месяц блуждал в этих местах, пока Михаил случайно не встретил его на одном из перевалов. Можно пойти вверх по реке, в надежде, что это лишь один из разделяющихся рукавов, предпочетший водораздел Алдана и Лены. А если нет, опять возвращаться к тому же? Спутав перевал, тут запросто можно оказаться и в Хабаровском крае. А там, попав в другой водораздел, можно пропасть надолго, а если зависнуть в пути до холодов, то навсегда. Да и продвигаться удается слишком медленно. Пока доберешься до Мус-Хая, полазишь там да выберешься оттуда, наступит сентябрь. А с ним и ночные морозы или, что еще хуже, зарядят дожди. А в моих планах успеть в это лето забраться на Оймяконское нагорье, побывать на озере Лабынкыр и Индигирке. Взвесив все за и против, решаю спуститься вдоль этой воды до реки Тыры и уже по ней до Нежданинского рудника. Для первой пробной прогулки по Верхоянским горам мне вполне хватит и этого. Если еще удастся выбраться отсюда без нежелательных приключений.



С тем и отправляюсь вниз вдоль реки. Судя по следам, вчера вверх прошло небольшое стадо оленей. Под уклон идти получается и быстрее и легче. После ночевки, на другой день я выхожу из теснины на простор, туда, где, петляя по широкому выносу камней, несет свои воды неизвестная мне река. Если верить компасу, она приведет меня к реке Тыры. Впрочем, и компас в этих местах надежен не всегда. Солнышко вернее. Но после того как по карте и описанию выходишь не туда, куда рассчитывал, начинаешь сомневаться и в нем. На залитом солнцем просторе подпорченное настроение улучшается. Радует даже ржавая бочка из под горючего, брошенная забиравшимися сюда когда-то геологами. Не дойдя до нее, слышу в сотне метров от меня слева в лесу треск. Он не такой как тогда, когда под ногой ломается сушнина. Кто-то намеренно буянит, недовольный моим появлением, таким образом заявляя о своём присутствии и правах на эту территорию. Это медведь. Треск то в одном месте, то в другом продвигается параллельно с моим движением. Передернув затвор, загоняю в ствол ружья пулю и, развернувшись, стреляю в дно оставшейся позади бочки. Несмотря на то, что до нее около семидесяти метров, пуля ложится почти в самый центр. Раскатистый звук выстрела и стон загудевшей от удара бочки, похоже, убеждают хозяина этих мест, что и у меня здесь есть свои права. Вот и славно, вот и поговорили….



К полудню становится жарко. Самое время перекусить и отдохнуть. Дойдя до подходящих для хариусовой рыбалки, чередующихся друг за другом сливов, скидываю рюкзак и достаю снасти. Они немудреные. Телескопическая, выдвигающаяся коленами удочка, леска с поплавком и две мушки на поводках. Одна ниже, а другая выше поплавка. Десятиметровая ямка просматривается вся до дна. Кажется, что в воде ничего нет, кроме выстлавших дно камней, но едва подкидываешь мушку во вливающуюся в ямку струю, как раздается всплеск и стремительная серая тень уже несется с ней прочь. Леска и поплавок режут воду. Короткая подсечка, и через мгновение хариус или на берегу, или, если ему повезло больше, срывается и сбегает вниз по течению. После этого обычно приходится менять место ловли и переходить к другому сливу. Но, так или иначе, через пятнадцать-двадцать минут серебристо-серых брусковатых рыб в улове достаточно и для того, чтобы сварить уху, и для того, чтобы просто пожарить. Хвосты и головы, которых набирается две трети котелка - на уху, тушки - на жаркое. Развожу костерок и вскоре, остудив блестящее жиром варево в ледяной воде, наслаждаюсь ни с чем не сравнимой хайрюзовой ухой. На второе - тушки хариусов, поджаренные в крышке котелка, макаемые, перед тем как отправиться в рот, в смесь майонеза и соевого соуса. На третье - чай с карамелью, заваренный со смородиновым листом. А потом расстелить пенку и спальник, раздеться и понежиться-подремать час-полтора, подставляя солнечным лучам всего себя. Жизнь прекрасна, можно расслабиться, но ружье всегда лежит под рукой.
Отдохнув и идти веселее. К вечеру дохожу до реки Тыры.



Сильная струя реки Тыры то идет одним мощным течением, то расходится на несколько рукавов. На другом берегу реки - горы больше похожие на сопки Колымы. За ними, совсем близко, Хабаровский край. Несмотря на то, что я никогда не был на этой реке, судя по карте, это именно она.
 Отсюда по Тырам, и затем по реке Алдан, можно сплавиться прямо до Хандыги. И я уже присматриваю сухие стволы на берегу, пригодные для изготовления плота.
Прежде чем поставить палатку, обхожу ближние островки леса, просматривая их на наличие нежелательных соседей.
Обследую островки зелени и а наличие зайцев. Судя по рассыпанному «гороху» и следам на песке, их тут в достатке. Можно подкараулить и добыть зайца на жаркое ночью, но полноценный отдых важнее. Горячий ужин, чай и уже привычное «медитирование» под шум воды, глядя на пламя костра.
Как-то постепенно дикий мир вокруг перестал мной восприниматься как враждебный. Похоже, проверив на «слабо»,  он принял меня за своего. Мне в нем комфортно. Но я не забываю, что малейшая оплошность, или несоблюдение мер безопасности, может привести к тому, что он посмеется надо мной, жёстко наказав за беспечность

.

Засыпаю под шум воды и резонанс этого шума от гор. На каждой реке здесь этот звук разный. На одной кажется, что слышишь, что где-то едет моторная лодка, на другой, что работает пилорама, на третьей он похож на шум двигателя едущей машины или набирающего обороты перед взлетом вертолета.
На месте каждой ночевки у воды каждый вечер ставлю на кромке воды заметный камешек маячок. Важно не прозевать начало подъема воды, который может быть следствием дождей в верховьях реки. Если уровень воды начал повышаться, и она стала мутной, самое время искать место, где можно пережидать половодье. По той же причине важно останавливаться на ночлег только там, где в случае резкого подъема уровня воды у тебя есть возможность быстро отступить.
Утром решаю не делать плота и разбираю сделанную с вечера лучковую пилу. В рукавах реки часты мели, нависшие над водой, или перегораживающие русло стволы деревьев. Я сомневаюсь в том, что сплав на плоту будет продолжительным. А делать после каждого препятствия новый плот слишком трудоемко и затратно по времени.
Тяжело день за днем идти по камням, когда радуешься и небольшому более или менее ровному наносному песчаному участку. Ноги на нем, буквально отдыхают. Чтобы хоть немного уберечь набитые камнями подошвы надеваю шерстяные носки и уже на них наматываю шерстяные портянки. Теперь, после преодоления очередного брода, приходится отжимать не только портянки. Из-за прижимающегося то к одному, то к другому берегу сильного течения, все чаще приходится идти не открытым местом, а лесистым, подмытым течением берегом. А то и вовсе пробираться по крутым, осыпающимся склонам. Иногда останавливаюсь, чтобы вдоволь насладиться поспевшей крупной черной смородиной или более мелкой красной.
По пути обследую заросшие просматриваемым кустарником островки, пытаясь обнаружить зайцев. Из продуктов остались только рис, специи и подсолнечное масло, а для полноценного восстановления сил нужно мясо. Рыба, даже такая замечательная как хариус, при таких нагрузках, полностью сил не восстанавливает.
Рябчиков и полярных куропаток здесь не попадается, хотя порой встречаются перышки куропаток и их помет. А вот зайцев в достатке. В одном из мест, пробираясь заросшим островком, замечаю справа от себя какое-то движение и, повернув голову, вижу сидящего в пятнадцати метрах от меня крупного косого. Похоже, что он только что соскочил с лежки и теперь определяет, с какой стороны опасность. А у меня на случай неожиданной встречи с мишкой, когда иду по плохо просматриваемым местам, в стволе пуля. Пока передергиваю затвор и досылаю дробовой патрон в ствол, желанный заяц, будто с издевкой, не спеша, скрывается за полоской кустов. Скинув рюкзак, выбегаю на следующий прогал вслед за ним, но косой уже исчез. Досадно. А я уже представил, какое замечательное рагу могло быть у меня на ужин.
Через пару километров пути, в прибрежном лесочке, что в тридцати метрах от меня, опять начинает демонстрировать свое недовольство моим появлением медведь. Судя по периодически попадающимся на отмелях старым следам «Урала», люди здесь иногда бывают. С одной стороны это хорошо, а с другой, следствием этого могут быть и медведи- подранки. 
Да и Хабаровский край не за горами, а буквально за сопками, на противоположном берегу.



Когда там случаются пожары, приходят медведи и оттуда. Они крупнее и светлее местных. А еще пришлые медведи более опасны. Здесь они не на своей территории и живут, что называется, не по понятиям. Беспередельщики – одним словом.
Иду с ружьем наизготовку, посматривая в ту сторону, откуда раздается треск. Вдруг, из гущины на край неожиданно для меня выбегает заяц. Резко сев, он смотрит назад в лес, откуда его выгнал кравшийся к краю леса медведь. Решение приходит мгновенно. Тем более, что в этот раз первым в стволе патрон с дробью. Навскидку бью зайца и, досылая в ствол пулевой патрон, слышу, как крупный зверь рванул от края в глубь леса. Похоже, я убедил его, что не стоит нам встречаться накоротке. Так, впервые в моей охотничьей практике, медведь помог мне добыть зайца.
Найдя удобное место для стоянки и ночлега, вымачиваю зайчатину в реке, режу на куски и тушу со специями и чесночком на медленном огне. На ужин мне хватает и бульона, а утром следующего дня завтракаю нежнейшим тушеным до мягких косточек мясом. Давненько я не ел такой вкуснятины. Мне приходится себя сдерживать, чтобы не уплести котелок мяса за один раз и оставить в дорогу хотя бы половину. И опять вниз, вдоль реки. С высматриванием наиболее рационального пути, чтобы не возвращаться назад к броду, по которому можно перейти рукав реки с наименьшим риском быть снесенным течением, поскользнувшись. Лучше намокнуть по пояс, чем бултыхаться в мощной ледяной струе, где совсем не факт, что удастся подняться и выбраться из воды, не намочив фотоаппарат и патроны, не скинув рюкзак, не утратив ружье, не оставшись вообще без всего.
По той же причине в очередной раз отказываюсь от сборки плота. Вроде, дойдешь до места, где сухостойных лиственниц в достатке. Все, думаешь, здесь. А посмотришь вниз по течению, там мель, там завал, там теченье чуть не под прямым углом бьется об стенку, и понимаешь, что на ногах  двигаться надежнее.
Я не гоню себя. Если устал, отдыхаю. Не прохожу и мимо кустов со спелой смородиной.Иногда ложусь попастись на полянках первой поспевающей на припеках брусники.
 Каждый раз кажется, вот сейчас выйду за новый поворот и увижу поселок и прииск Нежданинский, но повернув вижу ту же реку, те же горы. И невольно закрадывается сомнение, та ли это река. Хорошо, что есть солнышко, компас и карта. Они говорят мне, что все правильно. Ближе к вечеру неожиданно вижу на песке свежие следы людей, поднимавшихся вверх по реке. И напрягает это гораздо больше, чем возможность встречи с неправильным медведем. Конечно, здесь есть вероятность разойтись, не заметив друг друга, но, судя по тому, что этих следов раньше, в единственно возможных проходах, не было, разминулись мы совсем недавно.
С ними нет собак, значит это не охотники. Нахожу место, где они останавливались отдохнуть и половить хариусов. Место для рыбалки ими выбрано хорошее, деревянные удилища остались тут же. Для меня это значит, что люди они местные и до ближайшего жилья еще не менее дня пути. Это не геологи. По такой воде геологов могли бы забросить вверх машиной, да и скрываться тем ни к чему. Забравшись на склон и оглянувшись назад, просматриваю весь свой дневной проход. Людей не видно, но они там есть. Если эта пара намеренно разминулась со мной, наверное, им есть что скрывать.
До темноты стараюсь уйти как можно дальше, устраивая привалы так, чтобы, глядя назад, убедиться в отсутствии преследования. Впрочем, хорошо приспособленный к обитанию в диких местах человек, может передвигаться скрытно, не хуже дикого зверя.
По пути иногда приходится буквально продираться сквозь заросли, чтобы вновь выйти на открытое, удобное для передвижения пространство. В таких местах намеренно иду шумно, покрикивая и ломая сухие ветки. Это для того, чтобы зверь, случайно оказавшийся на пути, успел уйти в сторону.
Уже привычно для ночлега выбираю место с соблюдением ряда условий. Чтобы место было максимально возможно открытое, чтобы рядом было достаточно сушняка для костра. Чтобы в случае ночного подъема воды успеть сняться и подняться вверх по заранее намеченному пути. Чтобы склоны напротив хорошо просматривались. Ну и, конечно, чтобы ровной площадки хватило для установки палатки. Просыпаюсь рано. Выбравшись из палатки осмотреться, вновь лезу в нее за фотоаппаратом и штативом

.

Склоны гор и останцы на их вершинах плывут в клочьях тумана. Будет жаль не успеть этого снять. Днем, переходя реку по очередному броду, вижу в реке занесенную по крышу кабины камнями большую машину с прицепом. Живо представляю, как в том месте, которое сейчас мне удалось пройти, едва замочив колени, несся бурный поток, и как водитель этой машины, решив не ждать спада воды, рискнул прорываться. Возможно, другого выхода у него просто не было. Хорошо, если удалось выбраться самому. В таких случаях вставшая в реке машина быстро заносится камнями, так как опора буквально вымывается сильным течением из-под ее колес

.

В очередной раз, оглянувшись назад, вижу догоняющий меня ливень и необычайно яркую радугу перед ним. Это очень красиво, но грозит подъемом воды

.

Вдоль реки идти становится труднее, иногда почти невозможно. Уровень воды немного поднялся, но река пока не превратилась в ревущий мутный поток, несущий вывороченные с корнями деревья. Перейти рукава реки в брод теперь проблема. Иду правым берегом то по подмытым течением карнизам, то по притопленому кустарнику, то по осыпям и склонам, поросшим лесом.
На одном из темных сырых склонов, в которых любит обитать кабарга, оступившись, напоролся мягкой боковиной сапога на сук. Теперь даже вода глубиной по щиколотку делает ногу сырой, и отжимать портянки приходится чаще. Когда берегом реки идти становится совсем невозможно, в лесу появляется старая заросшая дорога. Несмотря на то, что идти лесом опаснее, чем по открытому месту, выбирать не из чего. На следующий день появляются первые признаки того, что скоро будет жилье и люди. Это следы охотника с собакой, место, где он останавливался разжечь костерок и отдохнуть. На склонах попадаются развалы свежих взрывов геологоразведки.
К вечеру дохожу до входа в старую, уходящую в гору шахту.



Вход в нее взорван и завален. По бокам узкоколейки, по которой вагонетками вывозили породу, кучи серого скальника. Когда вижу в них отраженный золотой блеск, вначале напрягаюсь. Но, взяв в руки кусок породы с «золотым» кристаллическим слоем по одной стороне, понимаю, что едва ли золото валялось бы даже здесь просто так. Это пирит, - золотая обманка.
Выйдя за поворот, вижу поселок и промышленные строения. Сомнений нет – это Нежданинский. С облегчением вздыхаю. Отойдя в сторону, нахожу место, где смогу отдохнуть. Несмотря на близость поселка, свежих следов медведей здесь ничуть не меньше. Утром привожу свой внешний вид в порядок, разбираю и убираю в рюкзак ружье.
Пройдя улочками пустого, брошенного людьми поселка, выхожу к административному зданию рудника и ждущим у него вахтовки шахтерам. От них узнаю, что сейчас добыча золота здесь не ведется. Только геологоразведка, подготовка и укрепление штолен шахт.
Оставив рюкзак под присмотром секретарши директора рудника, иду с ним знакомиться. Через полчаса беседы обедаю в столовой, покупаю продукты и получаю на складе новые резиновые сапоги. Владимир Иванович оказывается умным и доброжелательным человеком. Благодарю его за гостеприимство и выражаю надежду на встречу вновь, когда рудник заработает в полную силу.
Найдя в гараже водителя вахтовки, который следующим утром повезет вахту в Хандыгу, договариваюсь с ним о том, чтобы тот не забыл забрать и меня у брода за поселком. Тот рассказывает мне о бродящей поблизости медведице с медвежатами, которая периодически наведывается на помойку, а пару дней назад довела до истерики заправщицу, среди дня заявившись на заправку. Выйдя за поселок, первым делом достаю из рюкзака, собираю и заряжаю ружье. Продукты у меня теперь есть, а вот с медведицей лучше не шутить.
Добравшись до реки и брода, ставлю палатку, расстилаюсь на солнышке и предаюсь отдыху. Десять дней пешего пути позади.



Наловив хариусов, варю уху, но есть ее совсем не хочется. Ужинаю приобретенными в магазине «деликатесами» - завариваемой кипятком овсяной кашкой с "экзотическими фруктами". Уху оставляю на завтрак.
Утром издалека слышу звук мотора приближающейся вахтовки. Успеваю собрать рюкзак до того, как она выедет из леса на речную гальку. В машине вахта едущая в Хандыгу. Водитель спрашивает, все ли у меня в порядке. Удивленный его вопросом говорю, что отлично отдохнул. На что тот, извиняясь, говорит, что забыл накануне меня предупредить о бродящем в окрестностях медведе-подранке…. Пару дней назад охотник нарвался в лесу на неправильного мишку, который у него на глазах порвал его собаку, а затем пошел и на него. Пришлось стрелять, но раненый медведь ушел в лес. Такой зверь, пока я ночевал на реке, мог запросто отыграться за нанесенную обиду на мне, но теперь упрекать водителя бессмысленно. Обошлось и хорошо.
Вдоль русла и пересекая реку Дыбы, быстро доезжаем до избушки у перевала. Здесь традиционная остановка на небольшой отдых. В избушке застаю Михаила "Каюра", с семейством. Он рад меня видеть. Расспросы, где был, что видел. Он просит меня остаться и через пару дней уйти с ними в основную избу вверх по Дыбам. В сочетании с перспективой полазить с ним по его местам, предложение очень соблазнительно, но надо двигать дальше, лето коротко. Прощаемся, как друзья, с надеждой встретиться еще раз в этих местах.
Через шесть часов пути и я вновь один на Развилке. Машина ушла на Хандыгу, а мне в другую сторону, к полюсу холода. Путешествие продолжается.

 
 
 
vladsvvladsv on Февраль, 27, 2010 12:11 (UTC)
Отличный рассказ!
galimeigalimei on Октябрь, 4, 2010 14:38 (UTC)
Спасибо, получила большое удовольствие. У Вас замечательный слог и отлично сбалансированное чувство меры в передаче собственных ощущений. И фотографии чудные. Я тоже люблю горы, но одновременно и весьма их побаиваюсь. Они же, горы, зная мою трусоватость, определенно снисходительны ко мне, потому что при каждой очередной встрече с ними, подмигивают мне, и я медленно опять топаю наверх, после чего так же медленно сползаю вниз. При чем спуски мне даются сложнее, чем подъемы. На спусках мне уверенности не хватает, особенно после того, как лет 10 тому назад навернулась в горах Иудейской пустыни, листом перекатным проделала расстояние с десяток метров и остановилась в полутора метрах от обрыва. Отделалась испугом и подпорченной физиономией. Отсюда и последующая нерешительность. Спасибо еще раз, на досуге почитаю и другие Ваши посты.
Валерий Люшковstrelec_new on Октябрь, 4, 2010 15:14 (UTC)
Пожалуста ). Заходите, делитесь с друзьями...
sanles29sanles29 on Октябрь, 6, 2010 09:23 (UTC)
Честь и хвала смелому страннику!
Валерий спасибо за Ваши рассказы. Удивляюсь вашей смелости, умению очень реально смотреть на природу, людей и в целом на ваше мироощущение мне близко по духу. По хорошему завидую человеку который сам планирует свои путешествия в такие крутые дальняки и хорошо их описывает. Путешествия, охота, рыбалка, новые планы, что может быть лучьше в этой жизни. Удачных вам идей, путешествий и нам от вас отличных рассказов. А может вам уже пора писать книгу о красотах России и возможностях их посещения. Вопрос по ружъю, какой калибр? А также, нет ли каких сложностей в его ношении (со стороны местных и охотоведов)во время вне охотничьего сезона?
Валерий Люшковstrelec_new on Январь, 21, 2011 23:01 (UTC)
Re: Честь и хвала смелому страннику!
В этот раз с собой было МЦ 20-01. Перед путешествием заходил в Республиканское охотобщество в Якутске, заручился лояльностью. В тех диких местах скорее спросят почему без ружья...)
mnp70: комарикmnp70 on Январь, 20, 2012 17:42 (UTC)
Прочитали и эту захватывающую историю!Нам кажется,поняли,почему Вы ходите один в столь опасные походы.Прекрасные снимки.Особенно понравился с радугой и золотой вершиной.Спасибо!
ronin336ronin336 on Ноябрь, 4, 2012 18:06 (UTC)
А были реальные столкновения с животными или людьми, или обходилось?
Валерий Люшковstrelec_new on Ноябрь, 4, 2012 18:16 (UTC)
Если голова работает, и Правил не нарушаешь, то почти всегда есть возможность разойтись краями. Но, возможно всё, и к этому надо быть готовым.
ronin336ronin336 on Ноябрь, 4, 2012 18:36 (UTC)
Под Правилом Вы имеете ввиду универсальное правило изначально относится уважительно ко всему и всем?) Но Вы же сами писали о медведях-беспредельщиках, не признающих никаких правил, и людей таких тоже много. Например, увидя стоянку людей, Вы же не пойдёте к ним сразу, а сначала посмотрите что за люди, как себя ведут? И реальные столкновения были, или всё обходилось?
Валерий Люшковstrelec_new on Ноябрь, 4, 2012 19:13 (UTC)
У меня обходилось...)